REAL ESTATE
REAL ESTATE
Июл
29

Северный Таиланд, область поросших лесами гор и плодородных долин, — земля древнего государства Ланна, королевства миллиона рисовых полей — так называют его сами тайцы. Далеко за пределами страны он знаменит своими многочисленными буддийскими монастырями, ослепляющими золотом храмов.

Машину времени в главном городе Северного Таиланда, Чиангмае, вполне может заменить обычное такси. «В монастырь Чианг-Ман», — прошу я водителя, садясь ранним утром в машину у пятизвездочного отеля. «Да, мэм, — он понимающе кивает, называя цену: — До вата Чианг-Ман 100 бат». Вообще-то для европейцев «ват» и «монастырь» в Таиланде почти одно и то же, но для тайцев «ват» — это еще и центр общины, часто учебное заведение, иногда театральная сцена — да мало ли чего еще может уместиться за невысокими стенами буддийских монастырей.

Как стать архатом

Еще толком не рассвело, а на улице перед монастырем уже выстроилась цепочка бритоголовых монахов, завернутых в яркие оранжевые тоги. Каждый из них держит в руках большую железную чашу для сбора подаяний. Мужчины и женщины подходят к монахам и, встав на колени, опускают в чаши фрукты, вареный рис, баночки с растворимым кофе, жареных кур, бутылки кока-колы. На раздачу милостыни это сакральное действо походит меньше всего. Монахи, сохраняя достоинство, стараются не смотреть на то, что опускается в чашу, а миряне смиренно благодарят их за возможность заработать «буну» — религиозную заслугу, улучшив тем самым свою карму.

Закон Будды запрещает монахам готовить для себя пищу. Они едят только то, что пожертвовано в качестве подаяния, которое им позволено собирать ранним утром — с шести до семи часов. Все собранное надо съесть до полудня, после чего можно только пить. И так изо дня в день, из года в год, из века в век вот уже две с половиной тысячи лет подряд.

Молодая тайка расставляет на газоне клетки с птицами, которых за символическую плату можно отпустить на волю. Гулко ухают храмовые гонги, в воздухе разливаются запахи благовоний — самый старый монастырь Чиангмая, основанный в 1297 году королем Менграем, проснулся окончательно. Чиангмай, зародившийся в те же годы, стал новой столицей королевства Ланна, четыре века наводившего ужас на соседей. Затем это королевство растеряло свое могущество, но до начала XX века сохраняло некое подобие суверенитета, пока в 1939 году не вошло в состав Сиама.

«Where are you from?» — раздается откуда-то сбоку. Всю следующую неделю эту фразу от буддийских монахов мне придется слышать довольно часто. Они оказались парнями общительными и большими любителями поболтать с белой леди. Хотя монахам запрещено прикасаться к женщинам, брать что-нибудь из их рук, вместе путешествовать, обсуждать с ними свои чувства, их трудно назвать сексистами. Просто угасание плотского влечения в буддизме нередко применяют для оценки степени святости. Возжелал женщину два-три раза в месяц — достиг первой стадии святости, один раз — дошел до второй, если желание исчезает окончательно, становишься архатом — святым, приблизившимся к нирване.

Моего нового знакомого зовут Панчи. Он родом из деревни на границе с Лаосом. Ему 18 лет, и он уже три года живет в монастыре, учится, довольно неплохо говорит по-английски, а когда закончит учебу, получит звание бака-лавра. Вообще-то каждый тайский мужчина хотя бы семь дней в своей жизни должен побыть монахом. Это как посадить дерево и родить сына — хочешь не хочешь, а придется примерить на себя оранжевое одеяние. Нынешний король Таиланда Рама IX в юности тоже был монахом. И предыдущий был, и следующий — наследный принц Маха Ва-чиралонгкорн, тоже. А как же иначе, если сам Будда шесть своих земных лет собирал подаяние.

В тени баньяна поджидают своих клиентов водители тук-туков — популярного в Таиланде транспортного средства, своеобразной помеси мотоцикла с цыганской кибиткой. «Number one, number one», — галдят они, обещая отвезти тебя хоть на край света, где все будет непременно «намбе ван». Так на местном сленге определяется высшее качество всего того, что может заинтересовать туристов. Под «намбе ван» подпадают тайские шелка, антиквариат, массажные салоны, рестораны и заведения «мгновенной любви». Впрочем, последние всегда можно найти и без помощи водителей: их яркие вывески затмевают все остальные.

Монастырь Чеди-Луанг основан на месте, где в 1317 году от удара молнии погиб король Менграй. В глубине храма несколько человек, стоя на коленях перед большой статуей Будды, трясут деревянные пеналы, наполненные бамбуковыми палочками. На каждой палочке написан номер. Ловким движением они стараются выбросить из пенала одну палочку, чтобы потом по выпавшему числу найти записку с предсказанием судьбы. Я тоже беру в руки пенал, но палочки или вываливаются на пол все сразу, или не выскакивают совсем. В конце концов пенал приходится вернуть, так и не приподняв завесу грядущего.

Двор монастыря Чеди-Луанг напоминает пресс-центр под открытым небом. Повсюду стоят столы с табличками «Monk Chat» и висят плакаты: мол, здесь вы можете пообщаться с монахами, узнать все об их жизни, о Будде, буддизме и Таиланде вообще. Грех не воспользоваться такой возможностью. Мой визави с интересом рассматривает свалившуюся на его бритую голову русскую журналистку. Судя по всему, до архата ему еще очень далеко. Он спрашивает обо всем: кто, как, откуда, куда, зачем, на сколько и нравится ли мне Таиланд.

Удовлетворив его любопытство, я в свою очередь интересуюсь, где в Чи-ангмае можно пройти курсы медитации. Оказывается, что, хотя во многих монастырях с разрешения настоятеля действительно можно провести несколько недель, учителей, способных практиковать на английском, очень мало.

Страждущим неофитам лучше всего обратиться в монастырь Рампоенг, где для европейцев организуют специальные 26-дневные курсы медитации. При этом фаранги (так в Таиланде называют всех иностранцев) будут вместе со всеми есть, пить, спать и собирать подаяние. Решено: если отпустят в редакции, уйду на месяц в монастырь.

Кто в тереме живет?

Когда в 1997 году в Юго-Восточной Азии грянул экономический кризис, тайцы быстро сообразили: надо чистить карму, и сияющие золотом храмы стали расти в древних монастырях как грибы после дождя.

Хотя тайцы буддисты, в них сильна вера в духов и прочие творения их буйной фантазии. Недвижимость каждого тайца, будь то лачуга, роскошная вилла, магазин или автомастерская, стережет Дом духа, похожий на маленький храмик на высоком шесте. В нем живет дух, охраняющий собственность хозяев. Каждый день этому бестелесному созданию следует приносить вполне материальные дары — щепотку риса, цветы, фрукты, ставить ароматические палочки и свечи. При смене места жительства надо вежливо попросить духа переехать вместе с хозяевами. Магазины в Чианг-мае торгуют домами духов самой разной формы и величины. Один такой домик купил мой знакомый и поставил на подмосковной даче — и теперь привыкший к тропической жаре дух мерзнет зимой в своем продуваемом жилище.

Крутая горная дорога взбирается от Чиангмая на гору Дой-Сутхеп к главному монастырю Северного Таиланда — Пра-Тхат-Дой-Сутхеп. Тропа палом-ников превратилась сегодня в шоссе, которое, заложив очередную петлю, утыкается в двух змеев Нагов, сползающих вниз по лестнице, ведущей к монастырю. Ее триста с лишним крутых ступеней надо преодолеть, чтобы подняться в монастырь, считавшийся когда-то символом королевства Ланна. Именно так перед сессией поступают студенты Чиангмайского университета, считая, что это восхождение поможет им сдать экзамены. К счастью для себя, чуть в стороне от лестницы я обнаруживаю фуникулер и через пару минут уже стою на монастырском дворе перед колокольней с яркой многоярусной крышей. Справа мне улыбается зеленый буддийский лев, держащий в лапах золотую рыбку удачи, слева под ритмичный барабанный бой молодой таец выделывает замысловатые па, жонглируя зажженными булавами. Время от времени он подносит одну из них ко рту, и тогда с его губ срывается огромный сноп пламени. Огненного мачо сменяют две хорошенькие тайки с длинными, изящно изогнутыми металлическими наконечниками на пальцах, и начинается ритуальный «танецногтей». Собравшиеся вокруг европейцы аплодируют, принимая увиденное за туристическое шоу. Но для тайцев это очередной способ заработать буну.

За бесконечным людским потоком внимательно следят статуи восьми Будд, каждая из которых отвечает за свой день недели. Их в тайском календаре восемь — по числу планет, к которым относятся и Солнце с Луной. Восьмой день втиснут в календарь не без труда: он начинается в среду после заката и заканчивается на рассвете в четверг.

Тайцы хорошо знают, в какой день недели они родились, и приносят дары своему Будде. Я же выбираю наугад — второго справа. Тонкий листок сусального золота, купленный в монастырской лавке за 20 бат, липнет к рукам, и мне с трудом удается приклеить его к божественной пятке. Точно такие же листочки трепещут на ветру на других статуях, на деталях храмов, стенных росписях, фигурках слонов, огромных шарах непонятного предназначения. Чем больше золотых листков на предмете, тем он более почитаем. В монастыре Пра-Тхат-Дой-Сутхеп вообще все сияет золотом — ступа, храмы, статуи, ритуальные зонты, даже в воз- , духе ветер кружит золотые блестки. Я потом долго вычесывала их из своих волос.

Пыль веков

Открывая для себя незнакомый и не очень понятный мир, я забираюсь все дальше и дальше от Чиангмая. В этом мире прямо над головой сушится белье на бамбуковых шестах, на маленьких переносных кухнях подрумяниваются жирные утки, на лотках лежат жареная саранча и манго, от одного аромата которого кружится голова.

Лампанг расположен вдали от проторенных туристических маршрутов и кондиционированных интерьеров мировых гостиничных сетей. Здесь редко встретишь туристов с фотокамерами. Японцы, корейцы и китайцы не в счет: они приезжают сюда как паломники. Их главная цель — один из самых красивых монастырей Таиланда, Пра-Тхат-Лампанг-Луанг, лежащий среди рисовых полей к югу от города. Его покрытая благородной патиной ступа хранит два волоса с головы Будды, которые тот лично вручил двум братьям-купцам родом из Бирмы.

Сидя на мягком ковре в самомдревнемдеревянномхраме Таиланда, я рассматриваю истонченные временем росписи. Передо мной сцена за сценой проходит земная жизнь Будды: его рождение у подножья Гималаев в образе принца Сиддхартхи Гаутамы, жизнь во дворце, женитьба, встреча с больным и стариком, его уход из семьи в поисках истины, скитания, просветление и превращение в Будду под деревом бодхи, первые проповеди и, наконец, смерть и переход в нирвану в окружении сотен учеников. Вспомнив о собственной карме, вместе с другими паломниками я кладу цветы к ногам сидящего Будды. Пожилой монах повязывает мне на запястье «святую нитку», чтобы душа не улетела далеко от тела. Таиланд большой, соблазнов много — долго ли душе заблудиться в этой «тропической Голландии», где можно все, чего нельзя.

Комментарии

Вы должны войти для комментирования.